Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

exclam

Самая Младшая Эдда

Родился ясень Иггдрасиль
В глубокой тьме веков,
Зимой и летом он держал
Полдюжины миров.
Три норны пели песенку:
«Спи, Иггдрасиль, бай-бай!»
Драконы грели пламенем:
«Смотри, не замерзай!»
Трусишка белка Рататускр
По ясеню скакал,
Порою Тор, сердитый Тор,
С кувалдой пробегал.
Чу! Бифрост, мостик радужный
И гнется, и скрыпит:
Лошадка осьминогая
Торопится, бежит.
Везёт лошадка Одина,
А Один - главный бог!
Срубил он ясень Иггдрасиль
Под самый корешок.
И тут разруха страшная
В Валгаллу к ним пришла
И гибель всем богам и их
Детишкам принесла!
slippery

Винни Сергеевич Пухкин, "Зимняя Охота"


Сквозь волнистые сугробы
След таинственный лежит:
Бука бóрзая, должно быть,
Возле рощицы бежит.

Ходит Бука круг за кругом,
Глядь - при ней еще одна!
Сердце мне сводя испугом,
Вьет печальный след она.

Появилась Бяка рядом.
Новый след... Еще один...
Сколько их? Чего им надо
Средь белеющих равнин?

Ужас слышится порою
В тихом писке Пятачка:
То отчаянье простое,
То истерика слегка.

Ни Совы нет, ни Иа там...
Глушь и снег. Навстречу мне
Только Тигры полосаты
Попадаются одне.


walking

Ну, или давайте уже по всем правилам центон зафигачим

Ничего не будет в доме:
Улетела простыня,
И окно по крестовине
Ускакало от меня.

Я за свечку, свечка в печку -
Быстрый промельк моховой...
И опять зачертит иней,
Кривоногий и хромой.

Всё вертИтся и кружИтся,
И опять завертят мной
Утюги за сапогами
И дела зимы иной.

Но нежданно по портьере
Умывальники влетят,
Тишину шагами меря,
И ногами застучат.

Вдруг из маминой из спальни
Пробежит сомненья дрожь:
Прямо в Мойку, прямо в Мойку
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери,
Мой любимый Крокодил,
Ты один не умывался,
Кроме сумерек. Один!

Ты чернее трубочиста,
В чем-то белом, без причуд.
У тебя такие руки,
Из которых хлопья шьют.

Никого не будет в доме
По утрам и вечерам.
Зимний день в сквозном проеме -
Стыд и срам! Стыд и срам!
См. также у yazona
children

Harmless

- Долго-долго Крокодил
Море синее тушил
Пирогами, и блинами,
И сушеными грибами!
- Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, блинами,
Пирогами,
Ну еще туда-сюда,
Но сушеными грибами -
Это просто ерунда!
- Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь,
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверушку!
- Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, мышонка,
Ну, лягушку,
Ну еще туда-сюда,
А неведому зверушку -
Это просто ерунда!
- Двух коней, коль хошь, продай,
А Конька не отдавай
Ни за пояс, ни за шапку,
Ни за чертову, слышь, бабку!
- Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, за пояс,
Ну, за шапку,
Ну еще туда-сюда,
Но за чертову, слышь, бабку -
Это просто ерунда!
slippery

Человек и куртки

Кожаные куртки плачут у окошка.
Серый дождик каплет в низкое окно.
Бродит за ангарами, едет неотложка:
Человеку бедному пусто и темно.

Доктор едет-едет со старенькой гитарой,
Голову рукою людям он везет.
Человек и кошка мотив припомнят старый.
И печаль отступит и тихо подпоёт.

Лысые романтики дни с трудом считают.
Наша жизнь — мальчишеский серый потолок.
Прочь тоску гоните вы, по ночам летая -
Да метеослужба нам крыльев не дает.

Солнце незакатное и белая карета...
В стенах туалета, в стосковавшихся руках,
Ждите нас, невстреченные трубы, словно вены,
И бачок сливной, как сердце в южных городках!

Человек и кошка, брошенные в угол,
Тряпкой занавешено прямо на стекло.
К человеку с кошкой - северная вьюга,
В маленькой гостинице мозг больной свело...
walking

(no subject)

О, сладкий миг, когда старик,
Когда не в шутку занемог,
И скажет псу: "Мой дядя самых честных правил!"
А во дворе идёт снежок
И лучше выдумать не мог:
Незлобный дворник уважать себя заставил!

        У дяди Кости левых нет доходов,
        Зато одни торжественные оды.
        Зато у дяди Кости в этом баке
        Всегда пора меж волка и собаки!

Как много меток на снегу
В высоком лондонском кругу:
Их понимать, я знаю, дам хотят заставить.
Над этой лапу задирал
Какой-то важный генерал,
А здесь был пинчер, мысля гордый свет забавить.

        Мы дружим со слюнявым генералом,
        Он был как сон любви, другая шалость.
        А пинчера гоняли и гоняем
        За то, что он с постели подымает.

Но я другому отдана,
Когда, криклива и дурна,
Во двор выходит прародительница Эва.
Она кричит издалека,
С ученым видом знатока,
Что у неё сменит не раз младая дева!

        Нам дела нет до баб (к чему лукавить?),
        Но к ней хотел бы я тебя представить;
        И запищит она - не одобряет,
        Когда рассудок мой изнемогает!

Как хорошо, о боже мой,
С венецианкою младой,
Покинув двор, потолковать об Ювенале!
Подсели дамы к камельку,
А пёс - поближе к старику,
И оба-два уж восемь роберов сыграли.

        Старик давал три бала ежегодно,
        Чтоб справиться с проблемой мировою,
        А пёс, служив отлично-благородно,
        Завалится на лапы головою.

        Тра-ля-ля-ля... etc.
exclam

Эдгар Андреевич Покрылов, "Ворон и Лисица"


Как-то утром на рассвете, когда мирно спали дети,
Я близехонько бежала по стерне и целине.
Грезам странным отдавалась... Вдруг ворона мне попалась,
Что во рту с кусочком сыра восседала на сосне.
"Это, верно, - я решила, - бог послал кусочек мне,
        Промахнувшись в вышине".

Ясно помню... Обонянье... Сырный дух пронзил сознанье...
Этот вкус - (воспоминанье!) - так идет под каберне!
Всё нутро мое горело - на него я лишь смотрела,
Понимая, что не светит ничего в натуре мне.
А ворона тормозная все сидела на сосне
        В серебристой тишине.

Призадумалась, должно быть, ненасытная утроба -
И в душе вскипела злоба, словно в чайнике вода...
Но, хвостом вильнув умильно, улыбнувшись сексапильно,
Я прокашлялась несильно - гутен таг, туда-сюда, -
И она не промолчала, и в ответ мне прозвучало
        Гробовое "Никогда!"

Я сначала содрогнулась, но невольно усмехнулась,
Видя важность этой птицы, жившей долгие года.
"Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты презабавно, -
Я промолвила, - ответь же: в царстве тьмы, где ночь всегда,
Не была ли ты царь-птицей, там, где ночь царит всегда?"
        Молвил Ворон: "Никогда".

Птица складно отвечала, и хоть смысла было мало,
Подивилась я всем сердцем на ответ ее тогда.
Да и кто не подивится, кто с такой мечтой сроднится,
Кто поверить согласится, чтобы где-нибудь, когда -
Птичка божия, не зная ни заботы, ни труда,
        Говорила: "Никогда"?

Все ж, надеясь на победу, я продолжила беседу,
Чтоб ей мысли от обеда отвлекла белиберда:
"Вы прекрасны, дорогая, я восторженно моргаю,
Эта шейка, эти глазки, заманили в невода!
И не видела такие полосатые носки я,
        Даже в ГУМе, никогда!"

Не ответила каркуша, и, надеждой грея душу,
Я продолжила про уши, пятки, бусы в два ряда...
Мол, не вейся, Черный Ворон, назову тебя Ленорой,
Только спой со мною хором, как Дассен и Далида,
Спой про синие просторы и про царствие труда...
        Каркнул Ворон: "Никогда!"

И вскричала я, вставая: "Прочь отсюда, птица злая
Из Хабаровского Края - уходи опять туда,
Не хочу твой сыр позорный, весь внутри червиво-черный,
Удались же, дух упорный, в царство сумрака и льда!
Вынь свой жесткий клюв из сыра моего, и мчись туда!" -
        Каркнул Ворон: "Никогда!"

И сидит, сидит зловещий Ворон черный, Ворон вещий,
С ветки pinus coniferus не умчится никуда.
Я ж под ним себя не чищу, позабыла сон и пищу,
День уходит, ночь приходит, за неделями - года,
И душа моя от сыра, что прекрасен, как звезда,
        Не уйдет уж - никогда!
exclam

ГЕННАДИЙ НИЛЬСКИЙ



Продолжение процесса, начатого здесь.

Отдельные строфы или части строф подкинули: imenno, osting, ikadell, mitia_f, e_smirnov, rork, poluton и непредставившийся анонимус. Ну и Пушкин тоже постарался (ай да сукин сын!)


Update: Господа! Хочу еще раз подчеркнуть, что сие есть продукт совместного творчества. Например, всеми цитируемая первая строфа принадлежит перу - точнее, клавиатуре - imenno.

I.

"Я был когда-то безымянной
Игрушкою незрячих Парк;
Из-за моей личины странной
Меня не взяли в зоопарк.
Никто в те времена старинны
Ко мне не шёл на именины,
И даже в обществе дворняг
Я был лишён обычных благ.
Но, как сказал однажды Сади,
Те дни - далече: их уж нет.
Мне избавлением от бед
Явился милый друг Геннадий.
Из всех, кого сей мир родил,
Он - самый лучший крокодил!"


II.

Так думал юный простофиля,
Развесив уши на кусте,
Всевышней волею "Мосфильма"
Любимец взрослых и детей.
Друзья Ромео и Джульбарса!
С участниками трагифарса,
Без предисловий, сей же час
Позвольте познакомить вас.
Геннадий, добрый мой приятель,
Родился неизвестно где -
Иль в РуандЕ, иль в УгандЕ -
Какая разница, читатель?
И я гулял бы там меж гор,
Когда б не Герцль, Теодор.


III.

Прищуря профиль крокодильский,
Хвостом опершись о гранит,
В зверинце наш Геннадий Нильский
С восьми и до шести стоит.
Второй Онегин, мой Геннадий,
Лишь публики пристрастной ради,
В своей одежде был педант,
Хотя нисколечко не франт.
Он целый день между решеток
В бассейне тесном проводил
И, хоть формально крокодил,
Как агнец был смирен и кроток
И, крокодилий вздев наряд,
Играть со школьниками рад.


IV.

Бывало, он еще в постеле:
К нему записочки несут.
Что? День рожденья? В самом деле.
В ружье, гармошка! Пусть не ждут,
Пусть пешеходы неуклюже
Прыжками скачут через лужи,
Пусть по асфальту вод поток
Рекой струится между ног;
Не понимают - и прекрасно!
Сегодня день у нас такой,
Мы на гармошке и с душой
Играем всем, холера ясна,
Пока волшебный ветролет
Ice-cream с кино не привезет.


V.

Как рано мог он лицемерить,
Лить крокодилову слезу,
Заманивать гармошкой зверя,
Шутя разыгрывать шизу,
Казаться душкой-крокодилом,
Простым, доверчивым и милым...
Залегши на речное дно,
Как слиться с ним умел в одно!
В засаде как был осторожен!
Завидя жертву средь ветвей,
Как он умел подкрасться к ней!
Как был маневр изящно-сложен!
Как романтичная слеза
Потом туманила глаза!


VI.

Однако в целом жил Геннадий,
Как говорится, без искры.
Отчаянно нуждался в buddy
И ждал фортуны до поры.
Но как-то утром, на рассвете,
Когда и взрослые и дети
Спешили по своим делам,
Помочь себе он взялся сам.
Что ж! От Филей и до Капотни
Записки на столбах висят,
Что он друзей найти бы рад,
А лет ему всего полсотни
(Ведь крокодил, как говорят,
И в пятьдесят бывает млад).


VII.

И что же? Новый день с зарею
Своей мозолистой рукой
Доставил с солнцем за собою
Веселых френдов шумный рой.
Геннадий только пробудился -
Дом полон; весь beau monde явился
В кибитках, в бричках и в санях,
Как на больших похоронах.
Один - щенок с пятнистой мордой,
Другой - котенок озорной,
Вот Галя - девочка с веслой,
Лев Чандр чопорный и гордый,
Вот Марья Францевна, а вот -
Жирафа, длинная как год.


VIII.

Но вот толпа заколебалась,
По зале шепот пробежал...
Ко входу дама приближалась,
Как будто важный генерал.
Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей...
Всё тихо, просто было в ней,
Она казалась верный снимок
Du comme il faut... (Прости меня:
Тут текст я вовсе не менял).


IX.

Из сумочки на мир смотрели,
Как очи черные, глаза.
Была то крыса, в самом деле -
И хорошо, что не коза!
Стремительна, полувоздушна,
Приказу тихому послушна,
Из сумки медленно скользит,
И вдруг - прыжок, и вдруг - летит,
Едва касаясь тротуара,
И быстро фуэте кружит,
Подобно типовой Брижит
В руках абстрактного Бежара.
Но мы, однако, отвлеклись:
Лариска, в сумочку вернись!


X.

Минуты две они молчали.
Потом старушка подошла,
Спросила: "Это вы писали?
Не отпирайтесь. Я прочла
Души доверчивой признанья,
Невинной дружбы излиянья;
Мне ваша искренность мила;
Она в волненье привела
Давно умолкнувшие чувства;
Но вас хвалить я не хочу;
Я за нее вам отплачу
Признаньем также без искусства;
Примите исповедь мою:
Себя на суд вам отдаю.


XI.

"Мой друг! Кто людям помогает -
Свое лишь тратит время зря;
В наш век хорошими делами,
Увы, прославиться нельзя.
Вот мой пример - другим наука:
Поверьте (совесть в том порукой),
Всем надо делать точно так,
Как я - старуха Шапокляк.
Как хорошо, что вы зеленый
И плоский! Можно к кошельку
Приделать нитку претонку
И бросить на асфальт с газона:
Прохожий наклоняться стал -
Ан кошелек уж и сбежал!"


ХII.

- "Сударыня, мы тут с друзьями
Решили строить новый дом.
Не соизволите ли с нами
Заняться праведным трудом?
Нам помогают пионэры,
Таскают шифер и фанеру;
Не влиться ль Вам в сей шум и звон?
Не помешать ли Вам - бетон?"
Но мысль ее не возбудила.
"Ах, так?" - воскликнула она,
Негодования полна,
Метнула крысу в крокодила,
Рукой поправив седину,
И объявила им войну.


XIII.

Быть можно странною игрушкой
И думать о красе домов.
Недолго мучилась старушка -
Вот небоскреб уже готов.
Пусть крив, и дыры на карнизе,
Наводит мысли он о... Пизе
(Прости, читатель! В пене дней
Всегда я думаю о ней).
Цветов горшок, упав, разбился
(Прощальный шапоклячий дар)
О крокодилий боливар,
И дом торжественно открылся.
Кто там хотел иметь друзей?
Бегите к нам сюда скорей!


XIV.

Под плеск оваций Чебурашка,
Ушьми застенчиво шурша,
Оркестру делает отмашку,
На стул влезает не спеша
И начинает вдохновенно:
"Радели долго мы посменно
Среди песка и щебня груд -
Не пропадет ваш скорбный труд!
Пусть в доме будет детский садик -
А я так в будке поживу;
Известен уж на всю Москву
Бомж Чебурашка, скромный цадик.
К тому же, есть там телефон -
Замена счастью нынче он."


XV.

Так молвил он, темно и вяло.
Чуток похлопав, все уже
Решили, что пора настала
Идти домой, нырять в ЖЖ,
Как вдруг - скорей смотрите, дети! -
Кто там в малиновом берете?
Старуха Шапокляк! Одна,
Идет не убрана, бледна,
Письмо какое-то сжимает
И тихо слезы льет рекой,
На крысу приложась щекой.
Геннадий взял письмо, читает:
"Не буду больше делать так."
И снизу подпись: "Шапокляк".


XVI.

О, кто бы мук ее тяжелых
В сей быстрый миг не прочитал!
Кто б прежней девочки веселой
В старушке утлой не узнал!
На заднем плане, охнув тяжко,
Упал со стула Чебурашка.
Она вздрогнула и молчит,
И на Геннадия глядит,
Без удивления, без гнева...
Ее больной, угасший взор,
Молящий вид, немой укор
Всё говорят. Простая дева,
С мечтами, сердцем прежних дней,
Теперь опять воскресла в ней.


XVII.

Она ушла. Стоит Геннадий,
Как будто громом поражен,
Не замечая то, что сзади
Хвостом он в лужу погружен.
Но шпор незапный звон раздался,
И фининспектор показался,
И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Мы бросим быстренько - поскольку,
Сколь б нам он ни был мил, за ним
В тюрьму пойти мы не хотим
За незаконную застройку
На территории Москвы.
Законы надо знать, увы!


XVIII.

Мечтам и годам нет возврата,
Что уплывают тихо вдаль.
Настанет лучшее когда-то,
Но прошлого немного жаль.
По рельсам замыслов вчерашних
Летит вагончик жизни нашей,
Чей дальний путь среди степей
Подобен скатерти твоей.
Явивши низкое коварство,
Кого-то, честно говоря,
Мы обижали, может, зря,
Но время - лучшее лекарство,
И календарь закроет лист...
Прибавь-ка ходу, машинист!


XIX.

Блажен, кто с молоду был зелен,
Блажен, кто зелен в пятьдесят!
Здоровый дух в здоровом теле
И др., и пр. Но в аккурат
Мы подошли к тому моменту,
Когда мы ждем апплодисментов
За этот ад, за этот бред -
Пусть кто-нибудь родит на свет
Мультфильм по нашему творенью,
Под музыку Петрыльича,
Как бы резвяся и торча,
Чей труд заслужит одобренье,
Чья шаловливая рука
Потреплет лавры Хитрука!

walking

Продолжаем изыскания...

Снова замерло всё до рассвета,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Только слышно, на улице где-то
Изысканный бродит жираф.

То пойдёт на поля, за ворота,
И шкуру его украшает волшебный узор -
Словно ищет в потёмках кого-то,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Веет с поля ночная прохлада,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Ты признайся - кого тебе надо,
Когда на закате он прячется в мраморный грот?

Может, радость твоя недалёка:
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
Что ж он бродит всю ночь одиноко,
Изысканный бродит жираф?