Rogue fixed her gaze and saw that one little square of Cerebro's wall was growing bigger, turning into some kind of terrain map. She saw a river and a village. A house the size of a pea grew until it was as large as a matchbox. Suddenly its roof flew up in a puff of black smoke, the walls collapsed leaving nothing except smoking heaps of rubble.
- It's all over now, - said Professor, smiling. - Cyclops does his work faultlessly.
- I wouldn't like to be against that Cyclops, - said Rogue. - Whose side is he on?
- The more I talk to you, - said Xavier softly, - the more I see how smart you are. Be reassured: he is utterly impartial and equally sympathizes to both sides of the conflict. That's why the outcome for both sides is usually the same. Cyclops! - Professor called, and from Cerebro's wall arose a cloaked figure wearing black goggles. These goggles scared Rogue so much that she turned away with a shriek and hit her head on Professor's wheelchair.
- Hey, don't! - said Xavier sternly. - How nervous mutants are these days! He's in glasses, see? Anyway, I'm here, and you are my guest. I just wanted to show him to you.
Cyclops floated motionlessly.
- Could he take off his goggles for a while? - asked Rogue, dodging behind the wheelchair and shivering, though now with curiosity.
- No, that's impossible,- replied Xavier gravely. At a wave of his hand, Cyclops vanished back into Cerebro.

-- Кирпич ни с того ни с сего, -- внушительно перебил профессор, -- никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.
-- Может быть, вы знаете, какой именно? -- с совершенно естественной иронией осведомился Иоханаан, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор, -- и скажете мне?
-- Охотно, -- отозвался профессор. Он смерил собеседника взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: "Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть -- несчастье... вечер -- семь..." -- и громко и радостно объявил: -- Вам отрежут голову!
Андрей дико и злобно вытаращил глаза на развязного собеседника, а Иоханаан спросил, криво усмехнувшись:
-- А кто именно? Враги? Интервенты?
-- Нет. Молодая женщина, принцеска.
-- Гм... -- промычал раздраженный шуточкой неизвестного Иоханаан, -- ну, это, извините, маловероятно.
-- Прошу и меня извинить, -- ответил Воланд, -- но это так.

Император тем временем приближался ко мне, сидя верхом на лошади, что давалось ему, однако, непросто - бедная скотинка была до смерти напугана зрелищем шевелящейся горы, стоящей пред ней на двух ногах. К императору подбежали слуги и помогли ему спешиться, и он с любопытством осмотрел меня, но близко не подходил. Я же, как учили меня, медленно опустился на колени, склонил голову и произнес:
- Ой ты, Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой еси, добрый молодец!

      Всем не терпелось посмотреть, как идут дела у Гэндальфа. Но маг молча сидел за клавиатурой, уставясь в экран, словно надеялся разглядеть границы пикселей. Гимли бродил вокруг, выстукивая компьютер обухом топора. Леголас изящно облокотился на выдвинутую подставку для диска.
      - Мы готовы, - сообщил Мерри. - Куда входить-то? Я никакого логина не вижу!
      - Войти на сайт гномов непросто, если вход засекречен, - сказал Гимли. - И невозможно, если секрет утрачен.
      - Ну, у этого сайта вряд ли такая степень защиты, - отрываясь от созерцания экрана, произнес Гэндальф. - Не думаю, что с переходом на Windows Vista все настолько изменилось, чтобы внимательные глаза, знающие куда смотреть, не обнаружили знаков.
      Он нахмурился. Прямо посреди экрана, между рамками двух анимированных реклам, оставалось совершенно чистое место. Маг, что-то бормоча себе в бороду, принялся водить мышкой по экрану.
      - Ну? Теперь видите? - спросил он.
      Все удивленно вскрикнули. На выделенном мышкой районе экрана проступило отчетливое изображение.
( Read moria... )

И чем дольше Красавица жила в зачарованном замке, тем менее страшным казалось ей Чудовище. Она стала доверять ему, и под ужасной внешностью вдруг оказался преданный друг и замечательный собеседник, образованный и галантный, хотя и немного неуклюжий.

Особенно полюбила Красавица вечерние часы, когда они встречались в большом старинном зале, садились в мягкие кресла у камина и говорили обо всем на свете. Беседа затягивалась за полночь, но никто из них не замечал прошедшего времени. Иногда Красавица ловила себя на том, что забывала, что перед ней не человек - а страшное косматое Чудовище.

У Чудовища оказался еще и прекрасный музыкальный слух, и иногда они с Красавицей музицировали - а то и пели на два голоса, например вот так:



(© natsla & khaloymes)

- А кто его отец? - как бы мимоходом спросил Квай-Гон Джинн.
Женщина печально улыбнулась.
- А отца не было. Сама не понимаю, как так получилось.
Она смотрела за окно, где ее сын возился с гоночным подом, окруженный дюжиной сверстников.
"Мидихлорианы!" - промелькнуло в голове джедая. - "Надо обязательно взять у мальчика анализ крови на мидихлорианы!"
- Вы разрешите мне с ним поговорить? - спросил он мать.
- Да, конечно.
Мирьям открыла окно и окликнула сына.
- Иешуа! Подойди, сынок.
- Иду, мама!
Из-за окна послышался смех и сердитый голос Иешуа: "Фома, не трогай руль!"
"Сила", - думал Квай-Гон. "Много, много Силы. Не о нем ли говорилось в пророчестве Даниила?"

Голос ее замер, она наклонилась над сестрой. После долгого, горестного поцелуя Кора поднялась и со смертельно бледным лицом, но без малейшей слезинки в лихорадочно горящих глазах повернулась к дикарю и сказала с прежним надменным видом:
— Ну, теперь я готова идти, если вам угодно.

(Джеймс Фенимор Купер, "Последний из могикан")

(Если вы вдруг еще не читали это, поторопитесь!)

В этот час Грицацуева услышала шаги в коридоре. Вдова живо поднялась и припала к стеклу. Ветреный сын турецко-подданного, стряхивая с пиджака пылинку, приближался к стеклянной двери.
- Суслик! - позвала вдова. - Су-у-услик! - Она дышала на стекло с невыразимой нежностью. Стекло затуманилось, пошло радужными пятнами.

Там Грицацуева стояла,
На стекла хладные дыша.
Задумавшись, моя душа,
Округлым пальчиком писала
На затуманенном стекле
Заветный вензель О да С да И да Б да М да Б да Б.

- Мерилин? Алло? Мерилин, это ты? Я не слышу, алло! Мерилин, ты плачешь? Что случилось? С тобой все в порядке? Мерилин, не молчи, что произошло?
- Они... Они убили Кенни... Сволочи!

Все глядели на него, искали и не могли увидеть его, окруженного таинственным кругом.
- Принесите Wii! ступайте за Wii'ем! - раздались слова мертвеца.
И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что несут какую-то маленькую серую коробочку. Вся она была покрыта какими-то кнопочками. Как жилистые, крепкие корни, тянулись за ней провода куда-то в темноту. С ужасом заметил Хома, что футляр был на ней железный. Ее принесли бережно и прямо направили на то место, где стоял Хома.
- Поменяйте мне батарейки: не вижу! - пропищал факсовым голосом Wii - и все сонмище кинулось подключать его.
"Не гляди!" - шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он и глянул.
- Вот он! - закричал Wii и уставил на него лазерную точку. И все, сколько ни было, кинулись на философа. Бездыханный грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха.

Наутро мама-утка повела свой выводок на птичий двор, знакомиться. Утята весело построились в колонну, последним осторожно встал Гадкий Утенок. Мама-утка оглядела строй и заковыляла впереди, кряхтя и постанывая.
- Что с Вами, милая? - спросила ее старая подруга гусыня, когда семейство показалось у входа на двор. - Откуда эти синяки? Вы не с голубятни ли упали?
- Ах, душечка, - вздохнула мама-утка. - Вчера супруг явился. Выяснял. - И кивнула в сторону замыкающего строй Гадкого Утенка.
- Мда, - покачала головой гусыня. - Но ведь Вы помните, я Вас предупреждала!
- А я не жалею! - гордо взмахнула головой мама-утка и зашагала вперед.

Лодка медленно ползла по поверхности озера. Алиса, как завороженная, смотрела на приближающийся берег. Кора нервничала, кусала губы и все время плескала воду на борт, то одним, то другим веслом.
Ункас неодобрительно поглядывал на Кору, потом тихо запел.
- Какая прелесть! - сказала Алиса. - Переведите, о чем это, Ункас, пожалуйста!
Ункас еще раз взглянул на Кору, все так же неумело орудующую веслами.
- Сначала припев говорит "А волны и стонут и плачут".
- А дальше?
- Дальше вам знать не надо! - отрезал Ункас и остаток пути сидел молча.

* * *

Глаза Министра сузились:
- А скажи-ка, Сэм, почему, как ты думаешь, Галадриэль завещала тебе этот фиал?
- Ну, не знаю, - пожал плечами Сэм. - Наверное, чтобы им светить, разве нет?


* * *

Три смелых зверолова
Построили мосток.
И Смерть им предложила
Подарочков мешок.
Один сказал: "Победну
Ты палочку мне дашь!"
Второй воскликнул - "Камень!"
А третий крикнул - "Плащ!"


* * *

Говорят, что старинная детская игра "Камень - ножницы - бумага" когда-то называлась "The Childish Hallows"...


* * *

"Долго я падал", - начал Гарри свой рассказ, - "пока не уткнулся носом в мох и отключился. Тогда я перенесся на какой-то грязный вокзал, без одежды, но под лавкой меня никто не замечал. Меня пэтчнули, апгрейднули и рестартнули, доделывать квест."


* * *

Воины Зла тем временем вовсю теснили защитников Хогвартса. Вольдеморт уверенно пробивался ко входу, и силы защитников слабели. Вдруг за спиной нападавших, над лесом, послышалось хлопанье огромных крыльев.
- Орлы летят! Орлы! - закричал кто-то.

Собственно говоря, между ним и Милдред всегда была натянута невидимая лента. Все эти виртуалы, френдофы, тысячники, кисы и жужелицы, жившие в этом "журнале", свора тараторящих обезьян, которые вечно что-то лопочут без связи, без смысла, но длинно, длинно, длинно! Он с самого начала прозвал их "родственниками": "Как поживает dyadyushka?" - "Кто?" - "А kuzenchik?"

Когда он думал о Милдред, какой образ чаще всего вставал в его воображении? Девочка, затерявшаяся в толпе (только в этой толпе у людей вместо лиц были квадратные карточки) или, вернее, в толпе привидений (память о живых людях еще пробивалась то тут, то там) - проще сказать, Милдред в своей "дружеской ленте". Лента друзей! Как это верно! Как она затягивалась вокруг ee шеи! Когда бы он ни зашел к ней, ее взгляд был направлен на экран:

----- Надо что-то сделать!
    ----- Да, да, это необходимо!
        ----- Так чего же мы стоим и ничего не делаем?
            ----- Ну давайте делать!
                ----- Я так зла, что готова плеваться!

О чем они говорят? Милдред не могла объяснить. Кто на кого зол? Милдред не знала. Что они хотят делать? "Подожди и сам увидишь",- говорила Милдред. Он садился и читал.

Шквал мнений обрушивался на него с экрана. Ругань бомбардировала его с такой силой, что глаза на лоб вылезали, он едва успевал открывать невесть откуда нарастающие ветки комментариев. А когда thread кончался, он чувствовал себя, как человек, которого сбросили в водопад, и он летит, стремглав летит в пустоту - вниз... вниз... И ничего кругом... Пусто...

- Ну как?- говорила Милдред.- Правда, потрясающе?

Да, это было потрясающе. Незаметно как прошло полтора часа, хотя все остались при своих мнениях и никто никого ни в чем не переубедил. Но у вас было такое чувство, как будто вас протащило сквозь стиральную машину или всосало гигантским пылесосом. Вы захлебывались от какофонии мыслей. Весь в поту, на грани обморока Монтэг выскакивал из комьюнити. Милдред оставалась залогиненной, и вослед Монтэгу неодобрительно смотрели юзерпики "родственников":

----- "Теперь все будет хорошо",- говорил dyadyushka.
    ----- "Ну, это еще как сказать",- отвечала tetushka.
        ----- "Пожалуйста, не злись"
            ----- "Кто злится?"
                ----- "Ты".
                    ----- "Я?"
                        ----- "Да. Кисо обиделась.".
                            ----- "Аффтар, выпей йаду!"
                                ----- "Убей себя апстену!"

- Ну хорошо!- кричал Монтэг.- Но из-за чего у них ссора? Кто они такие? Кто этот мужчина? И кто эта женщина? Кто они, муж и жена? Жених и невеста? Почему они общаются через Интернет, а не на кухне?

- Они...- начинала Милдред.- Видишь ли, они... Ну, в общем, они поссорились. Они часто ссорятся. Ты бы только почитал!.. Да, кажется, они муж и жена. Да, да, именно муж и жена. А что?

- Ну и как вы, Софья Ивановна, създили? - спросила дама приятная во всех отношениях.
- Ах, мило, душа моя Анна Григорьевна, до невероятности! - отвечала дама просто приятная. - Вы и представить себе, право, не можете, до чего дошел прогрессив. Вот в конзуляте я когда визу получала, представьте себе: окошко крохотное-крохотное, какое только может представить воображение человеческое, и в окошке у всех сканируют глазки и лапки, глазки и лапки. А потом, опять же, как прилетели, так еще в аеровохзале всех подвели - и опять снимают: глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и лапки... Словом, бесподобно!

А повозка с Трубадуром и его верными друзьями тем временем выехала из ворот замка. Трубадур улыбался: за его плечами, в дорожном мешке, лежала, бережно завернутая в бархат, драгоценная королевская награда, полученная, как и было обещано, за освобождение Его Величества: рука Прекрасной Принцессы.

Голлум тем временем подобрался к хоббиту поближе и, зловеще улыбаясь во тьме, задал следующую загадку:

Два кольца - премудрым эльфам
Для добра их гордого.
Два конца - пещерным гномам
Для труда их горного.
А посередине - гвоздик
Для служенья черного
И бесстрашия в сраженьях
Смертоносно твердого!

Кольцо не плавилось. Маг пристально смотрел в огонь, потом нагнулся, ухватил кольцо щипцами и ловко вынул его из угольев. Фродо перевел дыхание.
- Оно холодное, - объявил Гэндальф. - Возьми! Ладонь Фродо дрогнула под нежданной тяжестью.
- Возьми пальцами! - приказал Гэндальф. - И посмотри!
Фродо взял и увидел тонкую, тончайшую резьбу изнутри и снаружи Кольца. Оно было словно испещрено легким огнем, ярким, но каким-то туманным, проступившим из глубины.
- Мне непонятны эти огненные буквы, - сказал Фродо дрожащим голосом.
- Тебе непонятны, - откликнулся Гэндальф, - зато мне понятны. Старинные руны финикийцев, а язык древнееврейский. Я не хочу, чтобы он звучал здесь. На всеобщий язык надпись можно перевести так:

Все проходит. И это пройдет.

Ай, Посейдончик, что я тебе расскажу! Помнишь Данаю, дочь аргосского царя? Ну да, были они у нас тогда на вечеринке, ее папаша одну не пускал. Так представляешь, что с ней вышло? Он ее запер черт-те где, чуть не в Аиде - но мне это, конечно, не помеха. Классная оказалась Даная. Мы предохранялись вовсю: у нее папа, у меня Гера, только самые-самые безопасные способы. Решили "золотой дождь" попробовать. И представляешь - ей этого хватило!