Песня о Ленине

Встает ноябрь во мгле холодной
В тумане моря голубом.
И старый мир, как пес безродный,
Все ходит по цепи кругом.

Друзья мои! В тот грозный час
Светильник разума угас!
Никто-никто бы нас не спас,
Когда б не славный...
                        Пятачок.

Земли чужой язык и нравы
Великой армии труда
Не мог понять в сей миг. Кровавый
Над нами царствовал тогда,
Такой-то царь, в такой-то раз
Здесь отворял свой васисдас.
И на обломках самовластья
Он не пройдет,
                  не скажет да-с...

Его пример - другим наука.
Но боже мой!
                        Какая сука
Разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребенок спит?
По тайной воле провиденья
В душе настало пробужденье?
Ты ль это был,
                       о смелый Сокол?
О, пташка божья, где твой стыд?

А как первый обман - да на заре туман.
А второй обман - закачался, пьян.
А как третий обман -
С Лениным в башке
С Лениным в башке
И с наганом в руке!

Кто жил и мыслил, тот не может.
Но лишь одно меня тревожит:
Чья шаловливая рука
Вышибла ум из старика?

Кожаные куртки плачут у окошка.
Серый дождик каплет в низкое окно.
Бродит за ангарами, едет неотложка:
Человеку бедному пусто и темно.

Доктор едет-едет со старенькой гитарой,
Голову рукою людям он везет.
Человек и кошка мотив припомнят старый.
И печаль отступит и тихо подпоёт.

Лысые романтики дни с трудом считают.
Наша жизнь — мальчишеский серый потолок.
Прочь тоску гоните вы, по ночам летая -
Да метеослужба нам крыльев не дает.

Солнце незакатное и белая карета...
В стенах туалета, в стосковавшихся руках,
Ждите нас, невстреченные трубы, словно вены,
И бачок сливной, как сердце в южных городках!

Человек и кошка, брошенные в угол,
Тряпкой занавешено прямо на стекло.
К человеку с кошкой - северная вьюга,
В маленькой гостинице мозг больной свело...

О, сладкий миг, когда старик,
Когда не в шутку занемог,
И скажет псу: "Мой дядя самых честных правил!"
А во дворе идёт снежок
И лучше выдумать не мог:
Незлобный дворник уважать себя заставил!

        У дяди Кости левых нет доходов,
        Зато одни торжественные оды.
        Зато у дяди Кости в этом баке
        Всегда пора меж волка и собаки!

Как много меток на снегу
В высоком лондонском кругу:
Их понимать, я знаю, дам хотят заставить.
Над этой лапу задирал
Какой-то важный генерал,
А здесь был пинчер, мысля гордый свет забавить.

        Мы дружим со слюнявым генералом,
        Он был как сон любви, другая шалость.
        А пинчера гоняли и гоняем
        За то, что он с постели подымает.

Но я другому отдана,
Когда, криклива и дурна,
Во двор выходит прародительница Эва.
Она кричит издалека,
С ученым видом знатока,
Что у неё сменит не раз младая дева!

        Нам дела нет до баб (к чему лукавить?),
        Но к ней хотел бы я тебя представить;
        И запищит она - не одобряет,
        Когда рассудок мой изнемогает!

Как хорошо, о боже мой,
С венецианкою младой,
Покинув двор, потолковать об Ювенале!
Подсели дамы к камельку,
А пёс - поближе к старику,
И оба-два уж восемь роберов сыграли.

        Старик давал три бала ежегодно,
        Чтоб справиться с проблемой мировою,
        А пёс, служив отлично-благородно,
        Завалится на лапы головою.

        Тра-ля-ля-ля... etc.

Дайте мне мантилью
        для добра их гордого,
Дайте Инезилью
        для труда их горного,
Чашку шоколату
        для служенья черного,
Два вершка булату,
        смертоносно твердого,
Дайте руку верную
        Властелину Мордора!

И на этом месте,
        чтоб лишить их воли,
Будем петь мы вместе
        в их земной юдоли,
Здесь, перед бананами
        Властелина Мордора!

Черноглазая казачка
Сел в углу перед окном,
Серебро с меня спросила
И заснул спокойным сном.

"Как зовут тебя, молодка?"
А с платформы говорят:
"Имя ты моё услышишь:
Это город-Ленинград!"

"Что за станция такая
Подковала мне коня?" -
Закричал он спозаранок,
Труд недорого ценя.

"Бологое? иль Поповка? -
Всё как будто не она..."
Натянул себе на пятки
Мне подковы скакуна!

Он опять поспал немножко,
По дороге поскакал
И опять взглянул в окошко,
Между серых между скал.

"Маша? Зина? Даша? Нина?"
А с платформы говорят:
"Катя, Катя, Катерина -
Это город-Ленинград!"

Еду я вторые сутки,
Хоть галопом поскачу.
"Это что за полустанок?" -
Неотвязно я шепчу. -

"Что за станция такая?
У меня ж другая есть!"
Дибуны или Ямская -
Из груди, брат, не известь!

Помнишь, Катя, офицера
С ленточкой в косе?
Аль не вспомнила, холера?
Любу знают все!

Вдаль идут державным шагом,
Соберутся в круг,
Впереди — с кровавым флагом,
Лучше всех подруг.

Эх, эх, попляши
С ленточкой в косе!
Больно ножки хороши -
Радуются все.

Эх, эх, без креста
Вы придете в дом -
Чем, чем занята,
Узнаете с трудом.

На берегу пустынных волн,
Вот здесь, лежит большущий ствол.
А он стоял вверх головой,
Стоял он, дум великих полн:
Приют убогого чухонца
С его хозяйкою (Совой),
И в нем Медведь беседу вел
В тумане спрятанного солнца.
А в час пирушки холостой
Тогда не знал никто-никто
( Про Славный Подвиг Пятачка! )

На берегу пустынных волн
Белеет парус одинокий.
Река неслася; бедный чёлн
В тумане моря голубом
Кругом шумел. И думал он,
Что ищет он в стране далекой
Приют убогого чухонца,
Что кинул он в краю родном.

Стоял он, дум великих полн,
Под ним струя светлей лазури
Рвалася к морю против бури,
Как будто в бурях есть покой.
Далече грянуло "Ура!" -
А он, мятежный, просит бури:
В тумане спрятанного солнца
Над ним луч солнца золотой!

Но близок, близок миг победы:
Играют волны, ветер свищет,
Ура! мы ломим; гнутся шведы,
И мачта гнется и скрыпит -
О славный час! о славный вид!
Увы - он счастия не ищет;
Еще напор - и враг бежит:
Он не от счастия бежит!

Gaudeamus igitur -
Все мы, братцы, свиньи!
Ibi nos educavit
Целый чан ботвиньи!
Post jucundam мы сидим,
Post molestam мы едим -
Ай-люли, ай-люли,
Juvenes dum sumus!

Ешьте, чавкайте дружней,
Brevi finietur.
Мы похожи на свиней,
Nemini parcetur.
Наши хвостики formosae,
Наши рыльца laboriosae -
Ай-люли, ай-люли,
Nos habebit humus!

Вот несут ведёрко нам -
Vivant professores!
"Поросята, по местам!" -
Semper sint in flore!
Vivat nostra стариков,
Vivant membra пятачков,
Ай-люли, ай-люли,
In commune forum!