- Долго-долго Крокодил
Море синее тушил
Пирогами, и блинами,
И сушеными грибами!

- Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, блинами,
Пирогами,
Ну еще туда-сюда,
Но сушеными грибами -
Это просто ерунда!

- Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь,
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверушку!

- Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, мышонка,
Ну, лягушку,
Ну еще туда-сюда,
А неведому зверушку -
Это просто ерунда!

- Двух коней, коль хошь, продай,
А Конька не отдавай
Ни за пояс, ни за шапку,
Ни за чертову, слышь, бабку!

- Ну! Ну! Ну! Ну!
Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
Ну, за пояс,
Ну, за шапку,
Ну еще туда-сюда,
Но за чертову, слышь, бабку -
Это просто ерунда!

Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля.
Поругалися с рассветом
Труляля и Траляля.
Враз друг дружку хвать за ворот!
Шум на улицах сильней.
Но спугнул их черный ворон,
Птица Родины моей.

Скрипучая, трясучая,
Всем так необходимая,
Игрушка погремучая -
Ты самая любимая!

Сиреневый туман над нами проплывает.
Над тамбуром горит... а вовсе и неон!
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я - а вовсе и не он!

Когда гляжу в твои гляделки,
В твои небесные моргалки,
Хочу кричать свои кричалки,
Но лишь соплю в свои сопелки.

Ты слушаешь мои пыхтелки
И отвечаешь улыбалкой...
О как нежны твои гляделки!
О как светла мои печалка!

Песня о Ленине

Встает ноябрь во мгле холодной
В тумане моря голубом.
И старый мир, как пес безродный,
Все ходит по цепи кругом.

Друзья мои! В тот грозный час
Светильник разума угас!
Никто-никто бы нас не спас,
Когда б не славный...
                        Пятачок.

Земли чужой язык и нравы
Великой армии труда
Не мог понять в сей миг. Кровавый
Над нами царствовал тогда,
Такой-то царь, в такой-то раз
Здесь отворял свой васисдас.
И на обломках самовластья
Он не пройдет,
                  не скажет да-с...

Его пример - другим наука.
Но боже мой!
                        Какая сука
Разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребенок спит?
По тайной воле провиденья
В душе настало пробужденье?
Ты ль это был,
                       о смелый Сокол?
О, пташка божья, где твой стыд?

А как первый обман - да на заре туман.
А второй обман - закачался, пьян.
А как третий обман -
С Лениным в башке
С Лениным в башке
И с наганом в руке!

Кто жил и мыслил, тот не может.
Но лишь одно меня тревожит:
Чья шаловливая рука
Вышибла ум из старика?

Я уходил тогда в поход
В далекие края.
Платком взмахнула у ворот:
"Моя люби, моя!"

Второй стрелковый храбрый взвод
Теперь моя семья.
Поклон-привет тебе он шлет:
"Моя люби, моя!"

Чтоб дни мои быстрей неслись
В походах и боях,
Издалека мне улыбнись:
"Моя люби, моя!"

В кармане маленьком моем
Есть карточка твоя,
Так, значит, мы всегда вдвоем.
Моя люби, моя!

Кожаные куртки плачут у окошка.
Серый дождик каплет в низкое окно.
Бродит за ангарами, едет неотложка:
Человеку бедному пусто и темно.

Доктор едет-едет со старенькой гитарой,
Голову рукою людям он везет.
Человек и кошка мотив припомнят старый.
И печаль отступит и тихо подпоёт.

Лысые романтики дни с трудом считают.
Наша жизнь — мальчишеский серый потолок.
Прочь тоску гоните вы, по ночам летая -
Да метеослужба нам крыльев не дает.

Солнце незакатное и белая карета...
В стенах туалета, в стосковавшихся руках,
Ждите нас, невстреченные трубы, словно вены,
И бачок сливной, как сердце в южных городках!

Человек и кошка, брошенные в угол,
Тряпкой занавешено прямо на стекло.
К человеку с кошкой - северная вьюга,
В маленькой гостинице мозг больной свело...

Опавших листьев
Голос не изменился:
Совсем как в детстве.

Земля снимает
Make-up, румяна и тушь
И спать ложится.